Тодд Принс, экс-Merrill Lynch: «Я предпочитаю фотографировать русских, чем продавать акции»

Тодд Принс

Бывший специалист по торговле ценными бумагами из московского отделения Merrill Lynch Тодд Принс не любит, когда его называют фотографом. При этом коренной нью-йоркец провел весь год, путешествуя по территории бывшего Советского Союза, и за это время сделал более тысячи портретных фотографий самых разных людей – от продавцов хлеба из Грузии и айтишников из Белоруссии до рафинированных московских шоколатье и нижегородских стриптизерш.

«Рассказчик», а не «фотограф» – Принс хочет, чтобы к нему обращались именно так, и признается, что каждая его новая работа после переезда в Москву в 1999 году была связана с «рассказыванием историй».

«Я хочу показать людям немного другую Россию, которая отличается от их сложившихся представлений», – говорит он. «У меня вы сможете увидеть не только фотографии умирающих деревень и тому подобное, но и русских, которые сидят в Starbucks за чашкой латте и смотрят ТВ-шоу на своих айпэдах».

Хотя Принс занимается самыми разными видами фотосъемки, именно портреты стали его визитной карточкой. Он регулярно обновляет свой блог и аккаунт в Instagram. В прошлом году он публиковал, по крайней мере, один портрет в день.

Принс снимает средние планы: он принял решение отказаться от крупных, чтобы был понятен контекст фотосъемки. «Раньше я делал более художественные портреты с красивыми ракурсами. Но возникают вопросы: «А кто этот парень? и где это он?» Так я стал снимать своих героев на фоне их окружения и делать так называемые «портреты в среде обитания», – рассказывает он.

Принс надеется устроить выставку своих фотографий в Америке в этом году, а в 2017-м планирует опубликовать свою фотокнигу. Он практически не учился классическому фотомастерству и считает себя, по большей части, самоучкой.

Фотограф родился и вырос в Бруклине, и его интерес к России возник благодаря общению с русскими, которые работали в мясной лавке его отца на Кони-Айленд. Кроме того, его брат был спасателем на Брайтон-Бич, где Принс также проводил много времени. «Русские были единственной этнической группой в Нью-Йорке, с которой я мог как-то себя соотнести», – говорит он. Принс до сих пор помнит визит Михаила Горбачева в Нью-Йорк в 1988 году.

В  2011 году во время работы в Merrill Lynch он заинтересовался фотографией как способом запечатлеть меняющуюся Россию и начал делиться со своими клиентами ссылками со своего аккаунта на фотообменнике Flickr. Он принялся путешествовать по России и из каждого путешествия отправлял своим клиентам подробный фотоотчет.

«Речь шла исключительно о том, чтобы помочь людям понять, что происходит, это были не какие-то красивые картинки, а способ донести до них истории», – говорит Принс. «Если я писал что-то о «Газпроме», то получал ответ, но клиентов интересовали фотографии. Они приезжают в Москву, чтобы увидеть, как работают компании, но не видят, что творится в регионах, полагаясь лишь на скудную статистику».

Принс также начал добавлять к своим портретам подписи: иногда это несколько абзацев пояснительного текста, а иногда – мини-биографии на основе долгих интервью. Иногда фото сопровождают собственные наблюдения автора. В подписи к портрету 15-летней девочки Оли, которую он встретил на станции метро и которая уходит с мужчиной намного старше себя, Принс отмечает: «Я почувствовал, что судимость она получит скорее, чем свидетельство о браке».

Путешествуя по городам, расположенным за Полярным Кругом, в Сибири и на Дальнем Востоке, Принс находит своих героев как через знакомых, так и самостоятельно.  Участниками одного из его мини-проектов стали люди в одежде с американской символикой.

В 2014 году, когда кризис, связанный с войной на Украине, начал проявлять себя, Принс ушел из Merrill Lynch. И причиной этого стал не только его растущий интерес к фотографии, но и упадок на российском рынке ценных бумаг.

«Это был сложный период, потому что все постоянно катилось по наклонной. Я пришел в Merrill Lynch в 2007 году, когда индекс РТС составлял около 2 300, а теперь он упал до 800. То есть до трети собственной стоимости. Количество ликвидных акций сократилось, по крайней мере, вдвое», – говорит он.

«В том, что касается историй, ничего не изменилось», – добавляет Принс. «Я надеялся, что последует масса IPO, откроются новые сектора и мы будем торговать эквивалентом Фейсбука…но 90 или 95% ликвидности сегодня – это все те же советские компании, которые были приватизированы в 90-е годы».

Принс говорит, что не собирается возвращаться в банк. «Я только начинаю понимать Россию, русских и местные тренды», – резюмирует он.

[bxslider id=»23190″]